Диалоги со Смертью.

- Љхе-кхе” – послышалось в темноте зала. Очевидно было, что некто в достаточно почтенном возрасте закашлялся. Вообще, определить по кашлю возраст человека достаточно просто. Классический кашель-хрипунец курильщика, я думаю, известен всем, и на нем останавливаться подробно не будем, замечу лишь, что оттенки его звучания – от высокого до трубно-низкого - позволяют нам судить о возрасте и стаже курения обладателя голоса. А вот болезненный кашель, вызванный, главным образом, воспалением горла, звучит явно по-разному у каждого поколения. Вслушайтесь в эти звуки - и вы увидите за ними молодого человека с его веселыми и звонкими нотками, с его желанием жить, преодолев этот кашель, скрыть его от окружающих как слабость, в обладании которой он не желает признаваться, или уже зрелого, но не желающего стареть мужчину, который кашляет протяжно и гулко, как бы оповещая всех о своем приближении, точно пароход, гудящий перед входом в гавань. В том же и цель этого кашля – как и пароход, он призывает всех отвлечься от дел и уделить внимание ему, столь долго этого внимания ждущему. Старик же кашляет для того, чтобы кто-нибудь ему посочувствовал, утешил его печаль по загубленной молодости и скрасил его скуку в одинокой старости, выслушав поучения о том, как прожить эту самую молодость без проблем на основе полувекового опыта – конечно же, безмерно скучные для любого из остальных обитателей земного шарика. И сухой, жалкий его кашель словно укоряет тебя за то, что ты живешь полной открытий и приключений жизнью, в то время как он уже эту жизнь прожил и не найдет для себя новых неожиданностей и приключений.

Всё ещё невидимый обладатель такого загадочного кашля, судя по всему, застыл где-то в темноте и наблюдал за мной. Во всяком случае, мои глаза, постепенно начавшие привыкать к темноте, его не нашли. Однако я увидел, что зал был довольно живописен. Несколько полотен, написанных маслом по ткани, свисали закопченными тряпками со стен, выдавая неприязнь хозяина к батальным сценам – ибо именно они были изображены на холстах. Каменные стены, покрытые темными пятнами всё той же копоти и более светлыми, но не менее удручающими потеками воды, поросшими плесенью, а также ржавые лампады, предназначенные для содержания в себе факелов, дополняли картину запустения. На полу лежал слой пыли достаточно толстый, чтобы можно было предположить, что в эту залу уже много лет никто не входил, и только я один стоял посреди этого не тронутого ничьей ногой или, скорее, половой тряпкой ковра. Я внимательно присмотрелся, но следов кашлявшего человека не заметил, хотя он издавал свои болезненные звуки определенно откуда-то из ближайших к середине секторов зала. Дальше, в глубине зала, по мере того, как я всматривался, всплывали контуры когда-то богато разукрашенного, а ныне дряблого и насквозь прогнившего кресла или, скорее, трона. Сейчас обивка свисала со спинки и седалища, жалко стелясь по полу. За креслом виднелось окно – единственное во всей зале. Но и за ним было темно: во всяком случае, ни один луч света не проникал через него в это покрытое мраком и пылью тайн замшелое помещение. Но тут мое внимание опять привлек трон. Дело в том, что мне почудилось, будто дуновение ветерка слегка тронуло прогнившую обивку, и она, поддавшись этому напору, изменила свое положение. Однако мой ум тут же отверг эту идею: во-первых, обивка была сырая и тяжелая, и легкий ветерок не смог бы её поднять, а сильный ветер я бы почувствовал. Но даже не в этом дело. Скажите мне, пожалуйста, откуда взяться ветру в комнате без дверей и прочих выходов? Стоп! Что я сказал? Без дверей и прочих выходов? Но ведь я как-то сюда попал и, мало того, мне нужно отсюда выбираться! Ведь дома меня ждут родители, друзья, подружка… Так… Родители на курорте, с подружкой я вчера поцапался, а друзья чего-то от меня постоянно хотят и только мешаются под ногами. А что я от них получаю взамен? Да ничего. И всё же, несмотря на все свои недостатки, мой старый милый дом казался мне самым желанным место на свете. Там меня ждут мои развлечения – коллекция солдатиков и картонных кораблей. А здесь я себя чувствую, как в трюме какого-то пиратского корабля, причем в чине невольника. И все же, что же шевельнуло обивку? Дай-ка присмотреться… Вау! Какое эффектное появление! Пока я сверлил глазами несчастный стул, из-за него, судя по всему, выскочил некто, должно быть, тот самый, что кашлял. Однако выглядело это так, будто он внезапно материализовался на этом троне. Я чуть не испустил крик. Представляете? Пристально вы смотрите на что-то, и вдруг это что-то резко и неожиданно меняется. Я даже вздрогнул. А тип, что прятался за троном – и как я его раньше по ногам не увидел? – пожалуй, интересная личность. В балахоне, точно пастырь какой, и лица не разглядишь. Странноватый тип, определенно… И, главное, молчит.

Крик неожиданно прервался. Смерть закрыла косу, и она превратилась в обычный костыль. Посмотрела на то, что лежало перед ней и когда-то было человеком. Прислушалась. Крик всё ещё разносился эхом по замку. Так, прислушиваясь, Смерть и растворилась в воздухе.