Прогулки под…

1.

Цветок стоял на пластиковом подоконнике. Никто и никогда не задавался вопросом, почему и зачем в комнате стоит искусственный цветок. Иногда, когда кто-то нечаянно задевал его, с цветка падала пыль, накопившаяся на нем за долгие годы. Также получилось и сегодня, когда Дима, вбежав в комнату, задел цветок и чуть не уронил его на пол. У Дмитрия Паркина была причина торопиться. Новости, которые он должен был предать боссу, были очень важными.

-          Федор Александрович, можно войти? – спросил Дима, просунув голову в кабинет.

-          Да, Дмитрий, прошу.

-          Федор Александрович, груз прибыл, сегодня, в 16-00. На таможне пропустили нормально –  деньги помогли, даже не стали досматривать.

-          Отлично, просто замечательно. Где он? – спросил Федор Александрович, вставая.

-          Сейчас он на третьем этаже, проверяют на подлинность.

-          Хорошо, Дмитрий, свободен.

Спустившись на второй этаж, Федор Александрович Гайнов постучал в дверь лаборатории. Через несколько минут, когда он уже начал волноваться, ему открыли. Старинное зеркало, заключенное в серебряную оправу, стояло посредине комнаты. Виталий Никитич, облаченный в белый халат, стоял рядом с зеркалом и делал какие-то пометки в общей тетради.

-          Добрый вечер,  Виталий Никитич, как осмотр?

-          Все так, как мы и думали, Федор Александрович. Замечательно, уже завтра можно отсылать заказчику.

-          Вот и славно, вот и славно… Только еще одно, никому не говорите, что оно уже здесь, а то могут  быть проблемы с остальными.

-          Хорошо, как прикажите.

-          Да, пожалуйста, пусть занесут ко мне в кабинет, когда вы закончите.

-          Хорошо, до свидания!

-          До свидания.

Войдя в свой кабинет, Федор Александрович старательно начертил угольком пентаграмму и, достав из шкафа черные свечи, начал расставлять их на ее концы. К тому моменту, как работа была завершена, и Гайнов отошел, чтобы полюбоваться делом рук своих, вошел Дима, согнувшийся под тяжестью зеркала.

-          Дмитрий, можешь поставить его сюда,  —  сказал Федор Александрович, указывая на центр пентаграммы.

-          Хорошо… -- пробормотал Дима и шагнул в центр звезды.

Тут поверхность зеркала, взваленного на спину Димы помутнела. Свечи загорелись сами собой.

-          Отлично, не надо будет жертву искать,  – тихо произнес Гайнов, делая пассы руками.

-          Какая еще жертва, Федор Алекса… – голос Димы утонул в нарастающем грохоте, исходящем отовсюду.

Федор Александрович Гайнов, глава третьей ложи, запел низким голосом. Но тут произошло непредвиденное: с громким хлопком Дима провалился в мутную поверхность стекла. И зеркало, и человек исчезли.

2.

- Именем Белиала, страшной речью Бегемота, кровью того ребенка, призываю, явись ко мне Сатана Лучезарный!

Слова, произнесенные великим магистром Ордена Света потонули в нарастающем грохоте, происходило что-то непонятное. Что-то, чего не смог бы выразить и сам Йерофей. Внезапно шум прекратился и навстречу облаченному в черные одежды Йерофену вывалился какой-то человек, одетый в синее. Не успел поклонник Сатаны присмотреться к вновь прибывшему и рухнуть на колени перед демоном (а явившийся, несомненно, им являлся), как из пустоты выпало огромное зеркало и накрыло обоих людей.

Кое-как выкарабкавшись из-под придавившего его антиквариата, Дима, поглядев по сторонам и найдя сушеных крыс не вполне интересными для дальнейшего изучения, хлопнулся в обморок.

-  Приди же в себя, о величайший демон ночи, служи мне, посланец Его! – слова втекали в Димину голову как бы нехотя… Вот, только что он стоял в кабинете, и вот на тебе, оказался не пойми где, и не пойми кто называет его демоном. На всякий случай Дима не стал открывать глаза, и очень зря, ведь если бы он их открыл, то увидел бы, как Йерофен, старый колдун, крошит что-то очень неприятно выглядящее в огромный котел. Через некоторое время, когда Дмитрий еще надеялся, что все это сон и, что скоро войдет кто-нибудь и разбудит его, зелье было готово. Червяки и сомнительного вида коренья плавали в нем, а запах мог поднять даже мертвеца из могилы (уж это колдун проверял не раз). И всю эту гадость несчастному Диме вылили прямо в рот! Мало того, что он не успел буквально ничего сказать, он не успел и выплюнуть, а проглотил.

Дима, ловя ртом воздух поднялся, откинув колдуна, и не найдя ничего лучше, чем нечеловечески заорать, согнувшись и схватившись за живот повалился на кровать.

Ситуация, в которую попал  Дима, могла быть описана двумя словами «очень…. Эээ.. ну, скажем, плохая». Старикашка продолжал заискивающе смотреть на Диму. А Дима жестом циркового фокусника достал из кармана пачку сигарет, зажигалку и с наслаждением затянулся. Восторгу Йерофена не было предела – его «демон» еще умел пускать дым изо рта, который пах ужасно. Ему было невдомек, что этот жуткий запах на самом деле любят вусе курильщики России двадцать первого века, это был «Парламент».

Покурив в молчании несколько минут, наш герой поднялся (живот, кажется, отпустило) и побрел к выходу из домика.

Ах, если бы он ушел сейчас же… Ему опять не повезло! За дверью был слышен топот и приглушенные ругательства. Затем раздался стук чего-то железного по хлипкой двери:

- Открывай, колдун! Мы знаем, что ты там, именем Инквизиции, открой!