У него красивое лицо....

Совсем ледяное, замороженное. Оно притягивает своей странной, ускользающей холодной красотой...

Она смотрела в его бледно-голубые, остекленевшие  глаза и с безысходной нежностью искала, искала тот огонек, ту искру, что топила снег в его зрачках. Но не находила.

Пламя было в его волосах, в каплях крови на висках: не в глазах. И было так красиво: его лицо и ее пламя; ее пламя и его лицо; черное пламя и мертвое лицо...

Дреа дернулась, сбив холодные простыни. Взгляд уперся в окно, зашторенное черными портьерами.

Было тихо и прохладно. Она прикрыла веки и глубоко вздохнула.

«Сон. Всего лишь сон».

Рядом шевельнулся Бриан. Девушка кончиками пальцев нежно и неуверенно коснулась его висков, глаз, волос, почувствовала его дыхание, его тепло.

«Сон. Всего лишь сон».

-  Бриан и Дреа ал’Нтахх!

Мерный гул голосов, перекрываемый взрывами смеха и звоном хрустальных бокалов, стих. Сотни пар глаз метнулись в их сторону, ощупывали, липли, размазывались. Мгновение за мгновением, капля за каплей величественно поднятая голова Дреа, гордая осанка Бриана, спокойный холодный одинаково равнодушный взгляд разжигал, раздувал пламя ненависти в людях.

Как они посмели, как они посмели, каконипосмеликаконипосмели!..

И запах ненависти эльфы вдыхали тонкими точеными крыльями ноздрей, вкус ненависти жирной пылью оседал на их губах, отражения ненависти холодно встречали их спокойные глаза.

Первым очнулся глава Совета: подлетел, заискивающе улыбнулся, заискивающе поклонился, заискивающе представился: «Совет... Глава... Ах, как мило!.. Ох, быстрее в сад, в сад!.. Фейерверк в честь нашего великого Города... Ах, прошу, Дреа... Могу я Вас так называть?.. Ах-ах... Ох-ох...»

Дреа коснулась виска. Почувствовала невдалеке что-то необъяснимое. Знакомое. Как забытый сон, как детство, как первая жизнь.

-  Что случилось? – Бриан коснулся ее ладони.

-  Ничего, - она улыбнулась, мягко сжала его руку.

Но чувство беспокойства ее не оставило.

В дворцовом парке было неспокойно. Тихо шептали подстриженные лужайки. Загадочно, испуганно шумели деревья. Беспорядочно скользили кувшинки в озере. Небо, обычно васильково-синее в это время, почернело, скрыло что-то за бело-серыми тучами. Лишь луна – величественно-светлая в своей гордой позе – изредка мелькала.

Дреа оперлась руками на перила мостика над черным озером. Прикрыла глаза. Вдохнула электризованный воздух ночи.

Все вдруг стало таким близким: и небо, и облака – черное вперемешку с белым, - и аромат ночи, и неподвижная обсидиановая гладь озера...

Погрузившись в свои мысли, как в транс, она ничего не видела, ничего не слышала.

Ветер с силой хлестнул по щеке – не почувствовала.

Волна коснулась носка туфельки – не заметила.

Но...

«Ненавижу... Кто она такая... Что себе позволяет... Презренные эльфы... Давно пора изгнать их в леса... Уничтожить... Искоренить... Ненавижу!..» – услышала, содрогнулась, до боли сжала руки.

«За что?» - больно.

«Почему?» – одиноко.

« Зачем?» – ненависть.

Что-то коснулось ее. Она почувствовала. Услышала, как тянется к ней что-то. Непонятное. Неизведанное. Знакомое. До боли.

Бедная маленькая эльфка. Одинокое беззащитное дитя. Где спрятаться тебе? Где скрыться от их взглядов, скользких мыслей? Как защититься? Хочешь, я помогу тебе? Ты ведь знаешь меня, дитя мое. Творение мое. Часть моя... Хочешь, я дам тебе Силу? Откройся мне – и я помогу. И тебе никогда не будет больно. Откройся мне... Дочь моя.

Под ее закрытыми веками клубилась Тьма.

«Тьма... Я знаю тебя, помню... Но так давно... Тьма...

Я зову тебя. Помоги мне. Я прошу тебя». Шепот.

-  Тьма – Мать моя.

Гром...

-  Тьма – Сила моя.

Грохот...

-  Тьма – Сущность моя...

Разбивается небесный купол. Вихрь Тьмы, непроглядный черный столп, срывается прямо в нее и растекается по жилам, мешается с кровью, кружит голову.

Танцуй! Танцуй!

Убивай грусть! Танцуй! Кружись! Завлекай! Веселись!

Вокруг нет никого. Только она и ее глаза. Бархатные черные глаза. Добрые и нежные. Лживые и веселые. Лживые и веселые?.. Нет, показалось!

Кружись, танцуй, играй с жизнью, играй со смертью! Ничего нет! Никого нет! Есть только танец! Танец со смертью! Танец во вселенной! Вокруг звезд и планет! Танец с Силой! Забудь обо всем!

Танцуй! Убивай грусть и тоску! Убивай ненависть!

УБИВАЙ!

Ветер хлещет по щекам. Дождь слепит глаза. Сердце, кажется, так и выпрыгнет из груди. Это горит огнем страсти в ней. Это мелькает огнем радости в ее глазах. Это выплескивается огнем пламени наружу, жжет все вокруг. Ее черным бархатным пламенем. Черным...

Она замерла, остановилась, очнулась. Посреди поля огня, посреди поля Тьмы, посреди поля смерти. Везде вокруг нее – слева, справа, внизу – вилось черное пламя: на траве, на воде, на телах.

Дреа покачнулась, упала на колени. И наткнулась на такую знакомую, такую нежную когда-то совсем недавно руку.

-  Бриан...

... «Звездочка моя... Девочка моя...» Его глаза, его ласковые теплые глаза напротив и бархат ночи над головой...

-  Бриан...

... «Я всегда с тобой. Не бойся, малыш. Они никогда больше не обидят тебя». И стук сердца в доказательство...

-  Бри-ан...

Черная комната.

Темная комната.

Вытянешь руку – и не увидишь ее.

Пройдешь два шага – и упрешься в стену.

Коснешься той лбом – и почувствуешь шершавый камень. Или холод железной двери. Двери, через которую никогда никто не входил. Должно быть.

Можно видеть и здесь, в темноте. Но что увидишь? Стены и дверь, дверь и стены.

И иногда – кандалы. Тяжелые обсидиановые оковы на руках и шее. Они сдирают кожу, и крови капает на колени, стекает по ладоням и падает на каменный пол. Капли медленно-медленно собираются на ногтях и громко сваливаются вниз – она не видит: чувствует...

Грохнули тяжелые засовы двери – невыносимый шум для ее истерзанных тишиной ушей. Яркий свет выхватил из темноты ее черный силуэт, застывший, как изваяние.

В комнату вошел Человек. Его тень была высокой и прямой. Сидящая подняла голову и тут же прикрыла глаза от света. Ее длинные спутанные волосы обнажили бледное, изможденное  лицо.

-  Я хочу задать тебе вопрос, - у Человека хриплый голос.

Молчание – в ответ.

-  Ты убила людей. Ты убила эльфов. Почему?

Молчание.

-  Они были ни в чем не виноваты, - обвиняюще холодно. – Все. Я был там, я знаю.

Она открыла глаза. Поймала взгляд. Заглянула в расширенные зрачки, внутрь, в глубь него. И он понял, что через мгновение потеряет себя, что темные пропасти ее глаз засосут его и он не сможет помешать им...

Через мгновение ее тело изогнуло в жестокой  судороге, отшвырнуло в другой угол комнаты, заставив биться и корчиться. Цепь, рванувшись за телом, дернула так, что он услышал, как хрустнули кости. На губах выступила тошнотворная пена.

А потом она замерла, и ее тело валялось в углу, как брошенная впопыхах кукла.

Человек присел на корточки рядом, приподнял ее голову. Пена на губах перемешалась с кровью и медленно стекала по щеке, капала на шею. Глаза, широко раскрытые, безумные, мертво смотрели на стену за его спиной. Человек потянулся к ее руке, нащупал пульс. Пальцы почувствовали слабое постукивание.

-  Бри... Бриан... – прошептали ее синие губы.

Человек взглянул в ее уже живые глаза.

-  Это ты?.. Я знала... – она хотела сказать что-то еще, но кровь тонкой струйкой вытекла из уголка рта, подавив смешок.

-  Больно... – усмехнулась она, слизнула кровь с губ и обмякла в его руках.

Человек молча снял каменный кандалы, осторожно, стараясь не задеть раненые запястья, шею. Потом поднял на руки и вынес из комнаты.

Свет нещадно бил в глаза, привыкшие к темноте. Бил отовсюду: из окна, с белых стен, с белых простыней, с белых халатов медиков. Единственное успокоение – в черных наручниках. Смешно.

Эльфка опустила голову, спрятала лицо в отросших, поседевших волосах. Долго разглядывала тонкие змейки шрамов на запястьях, которые уже не залечить, никогда. Но ей было все равно. Жизнь потеряла смысл. Впереди была лишь Смерть. 

Человек вошел в комнату и притворил за собой дверь. Остановился, разглядывая эльфку.

-  Как ты себя чувствуешь? – спросил он, усаживаясь в кресло у окна.

В ответ – молчание. Он не удивился. Просто тоже замолчал, вторя ей.

-  Твои друзья умирают, - неожиданно – ее голос. Красивый. Как звон хрустальных льдинок.

-  Люди умирают, так ведь? – с холодной усмешкой. – От неизвестного. Не хотят жить. Теряют Силу. Цель. Счастье. Поэтому ты пришел.

Человек молчал. Посмотрел через окно на небо, на решетку; перевел взгляд на эльфку. Она взглянула на него сквозь сеть перепутанных волос.

-  Хочешь, я помогу тебе? Я открою тебе тайну. Подведу к щелке, в которой ты увидишь ответ.

Ее голос манит, завораживает, обвивает. И так хочется сказать «да».

Человек поднялся и вышел из комнаты.

Так тяжело здесь. Из каждого угла – лицо. Из каждого шрама складки на простыне – улыбка. В каждом сне – воспоминание, боль, страх. И так хочется освободиться. Так хочется обрести крылья.

-  Это яд. Это потеря. Крови. Души. Части целого. Это тоска. Да, тоска.

Когда в мир прорвалась Тьма, когда разбилась Дверь В Ночь, В Пустоту, тогда была порвана Ткань Мироздания. Тьма, ворвавшись в наш мир, проникала в каждого, не разбирая; в большей или меньшей степени, но Она есть в каждом. И так было, пока она не насытилась, не восполнила пустоту в себе.

Но дыра в Мирозданье не была заделана. Дверь В Ночь разбита в щепки. И Пустота нитка за ниткой тянула Тьму обратно к себе. Сначала понемногу, капля за каплей выпивала Силу из самых темных, теперь, видимо, не брезгует ничем.

И Она не успокоится, пока не заберет все. Или не получит чистой Тьмы, чистой Силы. Что само по себе невозможно, потому что единственный носитель Первородной Тьмы, Истинной Тьмы давно мертв.

Кто им был? Эльфка. Лик’йон, Менестрель, которую позже назовут Дочерью Тьмы. Она отворила Дверь В Ночь и впустила Тьму в наш мир. В обмен на это – стала частью Тьмы, получила Дар: Истинную Тьму внутри себя.

Молчание.

-  Благодарю. Чего ты хочешь взамен?

-  Убей меня.

Удивление.

-  Что?

-  Убей. Сама я не могу. Я пыталась.

-  Нет. Прости.

Почему?

Помоги...

Зачем – нельзя? Зачем – не могу?

Ведь – больно. Ведь – невозможно жить дальше.

Спаси.

Больше он не приходил. Никто больше не приходил. Должно быть.

Она не хочет видеть Свет. Белые стены. Белую кожу над венами.

Она боится – снов, смотреть в окно.

Она думает – схожу с ума.

Она слышит – Дре-а...

Тихо и далеко. Зов...

Оэ, это ты?..

Привет, подруга. Давно мы не болтали. Я забыла про тебя. Прости.

Ты далеко, но всегда со мной. Я знаю, спасибо тебе.

Я скучала. Правда. Где-то внутри. А сейчас... Сейчас во мне опять свила терновое гнездо тоска.

Помоги мне.

Трудно дышать. У меня путаются мысли, разбредаются, сталкиваются, ненавидят друг друга... Что мне делать, помоги. Я не могу принимать решения опять, ты ведь понимаешь. Тяжело. Я опять ошибусь и свалюсь со своей стеклянной скалы. Я уже разбила крылья один раз. Ты помнишь? Было пусто. Так пусто, до боли.

Потом я опять склеила их. Там, в темноте. Я изранила все пальцы, собирая осколки. Шрамы остались, они не исчезнут никогда. А потом пришел он. И отпустил мою запертую на тысячи засовов память на волю. Я чувствую, что опять срываюсь вниз, в пропасть пустоты. И я не знаю, разобьюсь ли или смогу подхватить ветер и научиться летать.

Подскажи мне. Так трудно было сделать правильный шаг и не потревожить болото. Я не смогла – и теперь меня засасывает.

Не исчезай, пожалуйста. Без тебя одиноко. Я не хочу быть одна. Спаси меня от меня же самой. Пожалуйста. Пожалуйста. Я молю тебя...

Убей меня, чтобы я забыла, и не давай возродиться. Запри меня в темноту без мыслей. Лишь покой. Покой и сны без сновидений.

Образ пропадает, и она опять наедине с собой.

Волосы закрывают лицо – и ей легче: не темно и не светло. Мрак – золотая середина. Как чистилище: легко и спокойно.

А вокруг – и внутри – мысли и воспоминания, воспоминания и забытые сны.

Они часто снились мне. Я засыпала и видела их. Моих братьев, моих друзей... Видела каждую черточку в их глазах, каждую родинку над губой, на щеке. У них такие красивые лица. Солнечные, такие близкие и знакомые...

Их мертвые лица.

Когда я думала об этом, я просыпалась. И они опять были со мной: смеялись, улыбались, дарили добрые иллюзии. Они окутывали меня в дымку тепла, возвращали в домашний очаг.

А перед моими глазами стояли их мертвые лица...

Зачем всё так?

Дреа...

Она проснулась. Осмотрелась.

Кто ты? Кто?

Ты?.. Это ты? Бриан, скажи хоть слово...

Не молчи, умоляю, прошу...

Прости меня, прости...

Я всегда ошибаюсь, прости.

Мне страшно, ты нужен мне, пожалуйста...

Мне кажется, что у меня лопнет голова, так там тесно. Я хочу потерять память. Чтобы забыть свою жизнь, свою боль, себя, бестолковую эльфку; забыть тебя, моя судьба, мой Бриан; забыть злого гения моей души, свою сущность, свою мать, Тьму...

Я боюсь. Мне кажется, я опять теряю себя. Я заблудилась в себе, заплутала в темном лесу – или пустыне, кто знает? А может, городе? С темными колодцами, в которых живут звезды; с шершавыми стенами и длинными арками? И с тусклыми белыми фонарями – не желтыми, не голубыми, – белыми? И где-то там, в маленьком подвальчике, или на крыше, или в шкафу спряталась маленькая эльфка без имени?

Я боюсь, я схожу с ума. Я боюсь, потому что я по-настоящему схожу с ума. Неужели это правда? Я уже слышала чьи-то голоса – или это был ветер? Я слышу тебя, но ведь тебя нет?

Нет, не уходи!

Пожалуйста, обними меня. Мне так плохо. Что со мной происходит, я не понимаю. Я никто. Я не чувствую ничего. Я хочу, чтобы меня отпустили. Я больше не могу. Это не я. Это кто-то другой. Я не чувствую себя. Я потерялась за масками. За чужими мыслями.

Я хочу улететь в небо. Может, там я найду себя. Или стану другой, получу сущность. Я стану белой птицей и спрячусь за облака. А ночью я буду считать звезды на небе. И это буду я.

Я стану морской пеной и растворюсь в море рядом с закатом. А утром я проснусь вместе с солнцем. И это буду я.

Я хочу заснуть ночью и стать луной. Я буду жить среди звезд и целовать сомкнутые глаза своего принца. И это буду я.

Я распрощаюсь со своими масками и стану чувством. Я буду любить страдать и плакать. И это буду я.

Я закрываю глаза и испаряюсь. Я не хочу просыпаться. Я не хочу думать. Я хочу раствориться и никогда не появляться. Тогда исчезнет всё. Мысли, тело. И пустота тоже исчезнет. И я стану птицей, пеной, луной и чувством. И это буду я.

Пожалуйста, обними меня. Мне так плохо...

Они покинули ее. Никого нет. И она одна.

А в окне видно черное небо. Как тогда, как когда-нибудь, как всегда.

А она далеко, не здесь, внутри.

Мерно дышит черная гладь озера.

Я распахиваю окно и подставляю лицо нежному, чуть прохладному ветру безлунной ночи. Он обволакивает меня и электризует кожу.

Тьма – вокруг...

Тьма – окружает – меня...

Тьма – стихия. Как Огонь, Вода, Воздух и Земля.

Тьма – это черная пустота между звезд.

Тьма – это черна  недвижимая гладь озера.

Тьма – это черный туман, собравшийся в углах комнаты.

В каждом из нас - Тьма. Там, в глубине глаз, глубине зрачков.

Встречая Свет, – прячется, превращается в щелки.

Встречая Темноту, Мрак – выглядывает, расширяется, тянется наружу.

Тьма – в нас, и мы – часть ее.

Раньше было так.

А сейчас – я боюсь Тьмы. Да, она – моя, а я – ее. Но она – не нашего мира, не нашей реальности.

Я смотрю между звезд и чувствую, что за мной наблюдают, чувствую, как тянутся щупальца Силы ко мне. Чувствую, как они касаются моего разума. Чувствую, как они шепчут мне что-то, шепчут тысячами голосов.

А я не выдерживаю. Я разрываю эти связи, захлопываю окна и зажигаю свечи, тысячи свечей.

Я боюсь Тьмы. Она – другая. Она мудрее и сильнее. И я не понимаю ее. И никогда не пойму до конца.

Я ненавижу Тьму. Она отравила мою жизнь. Она отравляет мою жизнь. То, что от нее осталось. Она отобрала у меня все, что было: мою иллюзию. Единственное, что у меня было. Одарила крыльями, которые не могут летать. И поэтому я ненавижу ее.

Дреа...

Опять – Зов.

Но – ближе.

Но – чужой голос.

Дреа.

Здравствуй. Мы наконец-то встретились. Я... Я, можно сказать, ждала тебя. Нет, подожди, не закрывайся от меня. Прошу.

Нет, ты не знаешь меня. Скорее всего. Я не помню. Я многого не помню: все было так давно. Лишь одно – я понимаю тебя. Я не могу лгать.

Всё было так: боль и рана внутри, боль и непонимание, боль и ненависть, боль и причина, боль и Тьма.

Не злись. Не вини Ее. Не вини себя. Теперь я понимаю: все не так, и ложь – внутри. В душе.

Ты ненавидишь Тьму. Почему?

Отравляла жизнь – чем? Их ненависть – непонимание, неприемлемость другого, страх перед Тьмой. Не суди их – пожалей. Они поймут. Не скоро. Но поймут - верь.

Отобрала то, что было – как? Соблазнила - ты могла отказаться. Не лги себе. Дала Силу – своя причина. Ты ведь уже поняла. Ты чувствуешь. Ты же умный эльфенок. Она тоже не хочет умирать. Не хочет быть в Пустоте. Не суди ее.  Да, это больно. Да, это страшно, но это ее способы. Она – Тьма. Ложь, несбывшиеся мечты – ее сущность. Она привыкла использовать других в своих целях. Тебя – чтобы остаться в нашем мире. Меня когда-то – чтобы войти в него. Меня сейчас – чтобы отдать Пустоте.

А в тебе сейчас Сила, чтобы спасти  их. Их всех. Положи начало миру. Пониманию.

Выпусти меня. Я нужна Пустоте.

Кто я? Ты еще не поняла? Когда-то я была Лик’йон, Менестрель.

Прощай.

И не бойся. Умирать не страшно. Ты никогда не будешь одна.

Странно. Свободно.

Она вдохнула стерильный запах комнаты – и уловила аромат весны.

Она опустила ноги на пол – и почувствовала, как трава щекочет ступни.

Она посмотрела на ладонь – и увидела жаркий шарик огня на линии жизни.

Она опустила голову – и услышала шум моря.

Она закрыла глаза – и Тьма под опущенными веками смешалась со Светом.

Огонь, Воздух – братья мои...

Взлетают столпы Стихий.

Вода, Земля – сестры мои...

Окружают кольца Стихий.

Свет  - отец мой...

Обволакивают нити Силы.

Тьма – Мать моя!

Гром...

Тьма – Сила моя!

Грохот...

Тьма - Сущность моя!..

Небо рвется, ломается на куски, разлетается в осколках.

Она распахивает глаза: расширенные зрачки выдыхают черный туман, в котором – ничто, в котором – Истинная Тьма.

А потом – падает.

И перед ней – Смерть в венке из черных маков.    

И впереди – мокрый туман. Темнота без мыслей. Сны без сновидений.

И впереди – покой.

Лишь покой.