 |
|
|
|
|
Блаженны плачущие, ибо они утешаться.
От
Матвея 5:4
Луна взошла высоко над домами. Вся Москва спала, за
исключением влюбленных и ищущих соблазна. Полнолуние… Светло, как днем.
Под звездами две фигуры прыгали с крыши на крышу, почти летя. Наконец
мужчина, который был впереди, спрыгнул со здания и, едва коснувшись земли,
вновь взметнулся вверх, прямо на шпиль МИДа. Затем он слетел вниз к
ждавшей его там девушке.
- Так не честно, ты всегда побеждаешь, -
сказала она, изобразив обиженного ребенка.
- Ну, не плачь, в Нью-Йорке
ты всегда была первой, - улыбнулся мужчина, обнажив длинные глазные зубы,
или как их иначе называют – клыки.
Он обнял ее и поцеловал.
- Я
люблю тебя, Даниель.
- Знаю, и я этого достоин! – ответил он, скорчив
мину зазнайки.
- Ах, ты хвастун! – она сначала обняла его, а в
следующую секунду он уже лежал на земле, но достоинства Даниель не
потерял:
- Офелия, ты же знаешь, что я всегда тебе поддаюсь.
- Но
ведь я проигрываю в гонках по крышам!
- Это потому, что мне надо
играть не в полсилы, а в четверть, тогда, может быть, ты и победишь.
-
Перестань издеваться! – обиделась она и «собралась» уходить
Даниель
вырос перед ней, как будто вышел из тумана, обнял ее и сказал:
- Шутки
шутками, но ведь я тоже тебя люблю.
- Да не уж то, а я и не знала…
Они утонули в долгом поцелуе.
- Что ж, пошли домой, скоро светает,
посидим во дворе, - сказал Даниель. – Пойдем или полетим?
- Пошли
пешком, мы ведь редко просто прогуливаемся по земле, как люди. А помнишь,
как мы с тобой гуляли по Лондону? До того как… ну… сам знаешь… - она
замялась.
Они медленно двинулись в сторону Смоленской набережной.
- Ты хотела сказать, до того как мы стали вампирами?
- Не
произноси этого слова. Я в течение трехсот шестидесяти лет ненавидела себя
за это, но ведь теперь мы не … не дети ночи?
- Не знаю, ведь мы никого
не убивали уже четыре года, однако мы не можем наслаждаться солнечным
светом.
- Но у нас есть преимущество …
- Воистину, сила вампира. А
что было бы, если бы мы были смертными?
- Не знаю, но уверена, что без
нашей беготни по крышам я бы умерла со скуки.
Они оба засмеялись и
дальше пошли молча, просто улыбаясь. Свернув в переулок вампиры увидели
там парочку, которая держалась на расстоянии совсем не для влюбленных.
- Жаль, что не все любят друг друга … - сказал Даниель Офелии.
-
Ошибаешься, они влюблены, просто стесняются сказать об этом.
- Как ты
узнала?
- Я вижу их ауру.
- Давай поможем!
- Не вопрос!
Они тихо расположились так, что парень видел Даниеля, а девушка
Офелию. Даниель показал губами: «Признайся ей … Открой свое сердце». Этих
слов не было слышно, но в голове парня они отдались колокольным звоном.
Сначала он оцепенел, а затем весь залился краской. В это время Офелия
сказала девушке тоже самое.
В тишине ночи можно было расслышать два
робких голоса произнесли в унисон: «Я тебя люблю». Затем Даниель и Офелия
подтолкнули влюбленных друг к другу, и нежные, молодые сердца застучали в
одном ритме, ощущая губы любимого.
«Помощники», завершив свою миссию,
двинулись по направлению к дому. Прейдя во двор, они сели на скамейку,
Даниель обнял Офелию и они задумались каждый о своем. Так они сидели около
получаса, молча, когда во дворе показался высокий человек в черном пальто
и шляпе. Он подошел к подъезду, сверился с каким-то документом и, решив
убедиться в чем-то, двинулся к парочке.
- Простите, - сказал он, сняв
шляпу. – Вы не подскажете, это третий подъезд?
- Да, а что вас здесь
интересует? – спросил в свою очередь Даниель, встав со скамьи.
- Я ищу
молодую пару по фамилии Боденштайн.
- По странному стечению
обстоятельств Боденштайны – это мы, - сказал молодой человек,. – Позвольте
представиться: Даниель и моя жена – Офелия.
- Очень приятно, - ответил
мужчина, однако по выражению его лица можно было заключить обратное. – Моя
очередь, я полагаю.
Он бросил Даниелю карточку, которая сначала просто
летела, а в следующее мгновение была уже у него в руках. Незнакомец
расплылся в улыбке, как будто Даниель подтвердил его предположение. В
карточке значилось: «Вильям Ван Хельсинг. Охотник»
- Что ж, очень
приятно, Вильям, - сказал Даниель искренним голосом.
- Аналогично, -
отозвался охотник, хотя на врятли это можно было считать правдой.
-
Можно ли узнать цель вашего визита, - осведомилась Офелия, встав рядом с
мужем.
- Очищение земли от двух грязных порождений сатаны.
- А с
какой целью вы искали нас? – спросил Даниель с самым наивным видом.
Вильям поднял бровь и склонил голову набок, ожидая объяснений.
-
Видите ли, мы уже вот как четыре года никого не убивали, - сказала Офелия.
Недоверие охотника сменилось изумлением.
- Мы питаемся кровью
деревьев, то есть их соком, не очень вкусно, зато питательно, чисто и дает
гораздо больше энергии, чем кровь.
- Неужели? – уже без сомнений
спросил Ван Хельсинг, доставая кол из плаща, - А у меня такая сила, что я
могу вогнать вам этот кол в грудь с расстояния двадцати шагов, да так, что
он может вылететь наружу.
- Не получиться.
- Это почему?
- Да
потому, что сейчас я здесь, а через секунду окажусь на верху этого здания,
поверьте мне, там расстояние от меня до вас будет гораздо больше, чем
двадцать шагов.
- А … а, - только и успел произнести Вильям, потому
что Даниель и Офелия просто растворились в воздухе.
Он ошеломленно
стоял около секунды, когда за его спиной раздался свист. Охотник обернулся
и увидел на крыше, позади стоявшего здания Даниеля, который улыбаясь махал
ему рукой, а затем исчез. Вильям убрал кол и двинулся домой, на отдых,
ведь завтра ему предстояла борьба с самыми сильными тварями в мире. Хотя
это и подло, однако Ван Хельсинг намеревался убить их днем, как учил его
отец, а до этого так учил его отца его дед, а деда прадед, и так вплоть до
Абрахама Ван Хельсинга, охотника, который выследил и убил величайшего
вампира всех времен и народов.
- Ты не боишься его? – спросила
Офелия, ложась в гроб.
- Не волнуйся, у меня к гробу подведен сигнал,
если дверь будет взломана или уничтожена, я узнаю об этом первым. Давай
спать, я устал.
- Спокойного дня.
- Сладких снов.
Офелия
заснула, а Даниель бодрствовал. Через три часа, в половине двенадцатого
утра, он встал, открыл двери шкафа; там были две пары сапог, которые сшил
сам Даниель для того, чтобы сломать старые законы и … выйти на солнце. Он
долго вынашивал эту идею: в прокладке сапог находилась земля из их родных
городов, у Даниеля из Мюнхена, а у Офелии из Страдфорда. Офелия,
естественно, ничего не знала, и это было к лучшему, потому что Даниель
хотел испробовать их именно сегодня. Он был уверен, что Вильям не придет,
потому что охотники всегда приходили очень рано утром, так как именно
тогда у вампира самый крепкий сон. Даниель надел свою пару и ощутил что-то
вроде прилива энергии, однако он все равно еще не был уверен, поэтому он
накинул на себя плащ, капюшон поверх головы и пошел на улицу. Выйдя, он
робко попробовал показать свету руку … и она осталась невредимой!? Тогда
он скинул плащ и подставил лицо солнечному свету. Этого блаженства он не
испытывал уже так давно. Так он стоял, закрыв глаза, очень долго, не смея
ступить и шага. И, конечно, от счастья он не заметил, как мимо прошел Ван
Хельсинг и свернул в подъезд Даниеля. Вильям не узнал его при солнечном
свете, да он и не так много внимания уделял людям вокруг, он шел прямо к
своей цели, квартире тринадцать, квартире Боденштайнов. Он легко вскрыл
дверь и вошел. Он увидел, что один гроб приоткрыт, и решил начать с него.
Он аккуратно открыл крышку и увидел Офелию, он не стал долго думать и
сожалеть об умирающей красоте, а просто взял и воткнул в нее кол. Офелия
открыла глаза и вскрикнула.
- За что?! – затем она ее глаза закрылись,
по ее щеке потекла слеза и она превратилась в вечный, мертвый прах. Вильям
выдохнул и пошел ко второму гробу, открыл его и увидел, что тот пуст …
Страх ядовитой змеей прополз в его душу, Вильям знал, что его настигнет
когда придет муж убитой. Его не волновало где он, Ван Хельсинг просто
знал, что Даниеля нет, но рано или поздно он все равно явится. Не успел
охотник и связать двух мыслей, как в комнату легким бегом вбежал
улыбающийся Даниель.
- Офелия, я …, - начал он, как вдруг увидел
Вильяма и пустой гроб Офелии позади него. Сначала глаза Даниеля загорелись
адским пламенем, а затем как будто потухли от слез, потекших у него из
глаз. Он упал на колени и закрыл лицо руками. Охотнику даже не пришло на
ум убежать, он просто спросил: «Убьешь меня?» Как будто это было для обоих
лучшим выходом. Даниель долго молчал, а затем молвил:
- Нет.
-
Почему? – осмелев спросил Вильям.
- Не хочу быть похожим на тебя.
- А что в этом плохого?
- Да то, что я не убивал уже четыре года и
не собираюсь начинать снова. А твоя ничтожная жизнь для меня ничего не
стоит, я не верю в кровную месть. Кроме того, поверь, тебе будет гораздо
хуже, чем мне, ведь твои руки в крови, а мои в слезах отчаяния.
Они
вместе вышли на улицу, и Ван Хельсинг был поражен, увидев вампира,
ходящего под солнечным светом. Они разошлись каждый своей дорогой. Чем
глубже Вильям вдумывался в слова Даниеля, тем хуже ему становилось хуже.
Он зашел в церковь в поиске успокоения. Там был только один человек,
который ставил свечку. Человек обернулся, и Вильям узнал Даниеля. Глаза
его были красные, но не от ярости, а от слез. В выражении лица
отчаявшегося не было ни капли укоризны. Он ушел, и Ван Хельсинг остался
один. Он захотел поставить свечку, но она обожгла ему руки, и сердце его
сжалось, ибо он осознал, что нечист, а вампир прощен …
С тех пор
по всему миру пронеслись вести о двух людях: сумасшедшем, который только и
твердит: «Нечист, нечист …». И о благородном человеке, который ходит по
миру и помогает добрым людям. Говорили, что он силен, как тридцать
человек, ничего не ест, каждое воскресенье ходит молиться, и что глаза его
вечно красные от того, что он постоянно плачет …
|
| |
| |
|
|
